June 22nd, 2010

О днях трагических в истории России

Сегодня день памяти. Недавно в архиве матери нашёл разрешение на эвакуацию из Гомеля от 15 июля 1941 г. Благодаря этой бумаге мы с братом и вся семья остались живы. Отец к этой дате уже был на фронте.
Светлая память тем, кто не смог сегодня сказать эти слова благодарности.
____*____
Недавно на сайте Калужского научного центра прочитал воспоминания о ГКЧП бывшего народного депутата РСФСР, бывшего губернатора Калужской области, члена-корреспондента АН СССР Александра Васильевича Дерягина. С его разрешения размещаю этот материал в блоге. Этот человек - участник и очевидец описываемых событий. Этому человеку я доверяю как никому из политиков республиканского и областного масштаба.


Восьмеро в лодке, не считая Горбачёва
А.В. Дерягин, член-корреспондент РАН
АНО "Калужский научный центр"

Об августовском путче 1991 г. написано много. Что заставляет меня вновь обратиться к этой теме спустя 18 лет? Причин несколько.
Первая - в том, что я был непосредственным участником этих событий от начала до конца. Мой возраст приближается к 70-летию, и я спешу подвести итоги пережитому в то время, пока память еще свежа, а разум способен к анализу и выводам. А августовский путч, несомненно, был одним из важных политических событий в моей жизни.
Вторая причина, пожалуй, главная: потребность понять, почему великолепный душевный, творческий, патриотический подъем, который был вызван в российском народе событиями августа 1991 г. и должен был инициировать массовое демократическое движение, активизировать демократические реформы во всех сферах жизни, то есть в целом развитие России по демократическому пути, угасает к нашему времени бесплодно и бесследно.
Третья причина. Сегодня от молодежи можно услышать и такую оценку августовского путча: а может, было бы лучше, если б победил ГКЧП. Разумеется, нужно делать скидку на юный возраст и неосведомленность, но это не утешает, потому что в России немало и других групп населения, которые считают точно так же. Понятно, что история не имеет сослагательного наклонения, но тем не менее все-таки важно обдумать, хотя бы на уровне гипотез, по какому пути пошла бы Россия, если бы исход августовского противостояния решился в пользу ГКЧП.
Есть еще несколько причин, которые я пока не буду перечислять, но одну из них все-таки назову. Я среди непосредственных участников был одним из немногих (я имею в виду народных депутатов Верховного Совета), кто не имел личной заинтересованности в том или ином исходе событий. Мне было 50 лет, как ученый, доктор наук, лауреат Государственной премии СССР, я уже реализовался. Я не нуждался в политической карьере и не собирался наживать какие-то дивиденды, демонстрируя активное участие и втираясь в близкое окружение Б. Ельцина.
Депутатов, одержимых желанием завоевать расположение лидера в расчете на будущую его признательность в виде лакомой должности и политической поддержки, к сожалению, было немало. То, что вскоре после августовских событий я принял должность главы администрации Калужской области, было моей уступкой настойчивым уговорам товарищей по «Демократической России» и желанию руководства России. Должность эта мне как ученому чести не делала. Скорее напротив. Бывая в Академии наук, я старался не распространяться о своей должности. Поэтому я считаю, что способен быть достаточно объективным в оценке тех событий. И в то время я спокойно, помню, оценивал происходящее.
Я пытаюсь искренне и объективно, без каких-либо политических пристрастий, обобщить документы и оценки, относящиеся к тому периоду, припомнить события, людей и их поведение в различных ситуациях, высказать собственные выводы, оценки и предположения.

* * *
Когда все это началось, мы с женой, Раисой Ивановной, отдыхали в подмосковном санатории "Десна", что на берегу реки Десны, недалеко от Варшавского шоссе, в 10-12 км от Московской кольцевой дороги. Это – престижный санаторий, в котором поправляли здоровье члены правительства СССР и РСФСР, народные депутаты союзного и республиканского уровня, видные артисты, писатели, политики и чиновники высокого ранга, высокопоставленные священнослужители. Мне дали путевку как депутату Верховного Совета России в Калужском облисполкоме за 30% её стоимости. Так я впервые попользовался депутатскими привилегиями. Обычному рядовому человеку в этот санаторий дороги не было.
Однажды, помню, катаясь с женой на лодке по реке, мы чуть не столкнулись с лодкой, в которой сидели Ельцин (уже ставший Президентом России) и Коржаков.
Меня-то, собственно, привлекала в этом санатории не избранность публики, а близость его к дороге и Москве. На спокойный отдых в те трудные времена рассчитывать не приходилось. Даже в отпуске продолжалась интенсивная работа. Поэтому в санаторий я приехал на своих «Жигулях», слегка побитой «шестерке».
Как назло, 18 августа у меня случилась небольшая поломка. Сначала понервничал, но вечером пошёл в местный гараж, где за "чекушку" мне все исправили. Довольный и счастливый часов в 11 вечера я лег спать.

* * *
Я был членом республиканской комиссии по выработке Союзного договора, активно в ней работал вместе с другими депутатами, юристами, членами Правительства РСФСР, хозяйственниками. Надо сказать, я поначалу активно выступал за то, чтобы обновленный Союзный договор узаконил федеративное устройство Советского государства. Но вскоре понял, что этот вариант едва ли поддержат союзные республики и даже претендующие на роль союзных или очень самостоятельных автономных республик национальные образования. Конфедеративное устройство Советского Союза стало неизбежной необходимостью, что и было заложено в конечном документе.
По сути, автономии заняли в этом вопросе даже более жесткую позицию, чем союзные республики. Ведь и Горбачёв и Ельцин за поддержку в борьбе за власть обещали им всё, что те захотят. Известная и неглубоко продуманная фраза Б. Ельцина о том, что автономии могут брать суверенитета столько, сколько захотят, стала расхожей. Я тогда впервые почувствовал, что такое шовинизм меньшинства и что такое националистический шантаж в государственном масштабе. И впервые понял, насколько наш народ и особенно руководители нацменьшинств зашорены в этом вопросе. Особенно поразил меня национализм татарский, точнее шаймиевский. Это почище, чем национализм чувашей, якутов, башкир или евреев.
Мы наиболее остро дискутировали о Союзном договоре с депутатами С. Засухиным от Камчатки, В. Варовым от Ленинграда, С. Юшенковым от Москвы и многими другими, а также с очень грамотным юристом по хозяйственному праву из Ленинградской области. К сожалению, фамилии его не помню. Я хотел его пригласить на работу в Калугу, но когда узнал, какая у него зарплата, то понял, что мои желания беспочвенны. Интересные люди. Похоже, что они лучше меня разбирались в этом деле. Я же - физик и привык работать с физическими законами и явлениями. А их действие не зависит от взглядов или желаний человека. Это законы, которые творит природа, а не человек. А природа никогда не ошибается. У нее, у природы, как поется, даже нет плохой погоды, каждая погода – благодать. Человек только открывает и изучает законы природы.
Б. Ельцин торопил нашу республиканскую комиссию, так как параллельно работала комиссия от депутатов Верховного Совета СССР под руководством М. Горбачёва. Эти два лидера должны были свести оба проекта Союзного договора в один согласованный документ и представить его на официальное подписание. В целом все худо-бедно справились с этой работой, и 20 августа должно было состояться подписание договора руководителями делегациями шести (прежде всего, РСФСР и Казахская ССР) республик, о чем Горбачёв заявил во всеуслышание 2 августа. Мы, депутаты-разработчики, должны были присутствовать на церемонии подписания. Но судьба распорядилась иначе.

* * *
19 августа в 6 утра, когда передавался по радио первый за сутки выпуск новостей, жена (она – "жаворонок", а я - "сова") растолкала меня:
- Саша, вставай, послушай радио! В Москве что-то непонятное творится. Введение какого-то чрезвычайного положения…
Я услышал по радио объявление о введении чрезвычайного положения в СССР. Далее зачитали указ вице- президента Г. Янаева о его вступлении в исполнение обязанностей президента СССР в связи с нездоровьем президента М. Горбачёва. Прозвучало заявление "советского руководства" о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР. В его состав вошли:
- Янаев Г.И. - Вице-президент СССР,
- Павлов В.С.- Премьер-министр СССР,
- Крючков В.А. - председатель КГБ СССР,
- Пуго Б.К. - министр внутренних дел СССР,
- Язов Д.Т. - министр обороны СССР,
- Бакланов О.Д. - первый заместитель председателя Государственного комитета СССР по обороне,
- Тизяков А.И. - президент Ассоциации промышленности, строительства и связи,
- Стародубцев В. А. - председатель Крестьянского союза СССР.
Далее зачитали по радио обращение ГКЧП к советскому народу.
Я сразу понял, что банкета по случаю подписания Союзного договора в ближайшие дни не будет. Далее события так стремительно развивались, что многие не успевали осознавать, что же происходит.

* * *
Я задаюсь вопросом, а было ли ощущение нарастания конфликта накануне появления ГКЧП, нарастания противостояния? Было. Умный человек, прочитав небезызвестное «Слово к народу», появившееся в печати за месяц до путча, и увидев подписи, поставленные под ним, сделал бы именно такой вывод: что-то готовится. А подписано «Слово» было некоторыми руководителями военно-промышленного комплекса или имевшими к нему отношение, которые впоследствии вошли в состав ГКЧП-91 (А. Тизяков) или активно поддерживали его (В. Варенников).
Я знаю, какую силу в Советском Союзе тогда представлял ВПК. Его руководство уже тогда жило при коммунизме и расставаться со своим положением и привилегиями вряд ли желало. Это была очень серьезная политическая сила, на ВПК работал практически весь Советский Союз. Руководители ВПК были элитой партийной и государственной верхушки и в центре, и на местах. Я и сам всю свою "учёную" жизнь работал, как мы тогда выражались, на войну: выполнял научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы для предприятий ВПК, они хорошо платили за оригинальные научные разработки, особенно если разработки выполнены на уровне выше мирового. Реально вся наука в Советском Союзе держалась на ВПК. Не было бы ВПК - не было бы серьезной науки в СССР. Это тоже надо понимать.
А решающим для меня в этом вопросе были выступления Э. Шеварднадзе. Конечно, не каждому политику можно доверять, но к дипломатам высокого ранга следует прислушиваться. А Шеварднадзе в советском Правительстве в те годы был министром иностранных дел СССР, членом Политбюро ЦК КПСС. У дипломатов нет случайных слов, у них каждое слово взвешено и обдумано. У них работа такая. И когда выступил Шеварднадзе (а он относился к категории начинающих демократов) и открыто сказал, что тут, ребята, что-то готовится, то этому стоило верить. А как было не верить-то, когда Горбачев крутился, как вошь на гребешке, когда Ельцин рвался к власти неудержимо. Два медведя в одной берлоге.
Может, я был и не больно разбирающимся в интригах политиком, чтобы предвидеть ГКЧП, но я в то время был слишком близко к источникам информации. В Белом доме она витала везде: в кабинетных беседах, за дружеской выпивкой в гостинице "Россия", где жили многие депутаты РСФСР, в курилке, в буфете. Только анализируй и делай выводы.
Пытаюсь сам себе ответить и на такой вопрос: а была ли возможность разрешить это противостояние без открытого конфликта, без попытки государственного переворота? Думаю, да. И все зависело от двух людей, от их воли. Горбачеву не хватило мудрости предложить Ельцину: давай, Борис, ты будешь Президентом Российской Федерации, а я пока останусь Президентом СССР или даже предложить Ельцину быть Президентом СССР, а генеральным секретарем ЦК КПСС останется Горбачев. И СССР и Россия в этом случае вполне могли бы пойти по китайскому варианту развития реформ. Советский Союз был бы скорее всего сохранен. Тогда это было еще возможно, хотя и поздновато. А если мечтать дальше, то можно предположить, что Ельцин, строитель и хозяйственник, всерьез бы занялся экономикой. Немного погодя они с Горбачевым совместными усилиями окончательно развалили бы КПСС, которая с конца 80-х уже переживала раздрай в своих рядах, и административно-партийная система умерла бы мирной естественной смертью, без всяких танков. Но не забывайте, что была ещё Раиса Максимовна, влиятельный начальник и советник Горбачёва и заклятый враг Ельцина.
То есть определенное предчувствие угрозы у меня было. Поэтому сообщение о перевороте утром 19 августа я воспринял достаточно спокойно, как само собой разумеющееся.

8 в лодке не считая Горбачёва (2)

* * *
Мы собрались, сели в машину и поехали в Москву в Белый дом (Дом Советов). При выезде на московскую трассу мы увидели справа в лесу, немного в стороне от дороги, группу военных. Теперь, после анализа всех материалов, я понимаю, что это были люди Крючкова. Ведь совсем рядом с санаторием "Десна" находилась правительственная дача "Архангельское", где в то время находился Б. Ельцин.
По обочине Варшавского шоссе двигались в сторону Москвы бронетранспортеры и танки. Сколько их было, я затруднялся сосчитать. Потом уже говорили, что в Москву было введено около 4 тысяч военнослужащих, 362 танка, 427 бронетранспортеров и БМП.
Когда мы подъехали к Белому дому, то ничего особенного возле него не происходило. Как обычно на ухоженном дворе были припаркованы автомобили депутатов, может быть, их было больше, чем обычно. Никакого народу, все тихо и спокойно. Не помню точно, сколько времени было, - ну, наверное, часов восемь-девять утра. Я оставил машину у подъезда, сказал жене: подожди меня, я разузнаю, в чем дело, и вернусь. А потом решим, что делать дальше. Если б я ожидал, что это так затянется, то я бы и не поехал на машине. И жену, разумеется, с собой бы не потащил.
Вхожу в вестибюль Белого дома, а навстречу мне известный депутат Сергей Бабурин. И с такой ухмылкой:
- Ну, что, Дерягин, скоро вас вешать будем?
Поднимаюсь на лифте к себе в комитет по науке и народному образованию, расспрашиваю, что, мол, и как. А никто ничего толком не знает. Все в каком-то ступоре, никакой информации сверху, кроме той, что и я по радио слышал. Но все суетятся. Ельцин еще не приехал. Он в то время был ещё в Архангельском с И. Силаевым, Р. Хасбулатовым, Г. Бурбулисом, А. Собчаком, М. Полторани-ным, С. Шахраем, С. Филатовым, В. Ярошенко. Они сочиняли и рассылали по факсу вышеупомянутое обращение "К гражданам России".
Повторяю, у меня шока не было. Даже жена удивлялась, когда ехали в Москву:
- Ты будто и совсем не волнуешься. Неужели, не страшно?
- А чего, - говорю, - бояться? У них все равно ничего не выйдет. Посмотри,
сколько москвичей Ельцина поддерживают.
У меня был случай удостовериться в поддержке москвичей лично. После того, как я выдвинул на съезде кандидатуру Ельцина на должность Председателя ВС РСФСР и она в итоге была поддержана большинством депутатов, меня, то ли Н. Травкин, то ли Г. Попов, уговорили выступить на митинге с грузовой машины на Конюшенной площади. Тогда по всей Москве шли митинги по случаю выборов Ельцина. Как только я появился у микрофона, народ захлопал. Я у Травкина спрашиваю:
- Коля, чего это они хлопают?
- А они тебя узнали, - отвечает, - запомнили, когда ты Ельцина выдвигал.
Для меня эта реакция была настолько убедительна, что я почему-то почти не волновался. Ну, приблизительно, как С. Шахрай в 1993 году, когда я, будучи уже губернатором Калужской области, позвонил ему узнать, что в Москве происходит. Шахрай тогда курировал нашу область. Он мне ответил:
- Все будет в порядке. Уже скоро, может сегодня все и закончится.
Вот и у меня в 1991 году была такая же уверенность. Я знал Ельцина еще со Свердловска и был на сто процентов уверен: этот мужик никому не уступит. А за Ельциным тогда шли очень многие люди. Особенно в Москве, в Питере и в Свердловске, разумеется. Три крупнейших города не только в России, но и в Союзе. Они, эти три центра, в основном, и делали политику.
И у меня в те дни была надежда на москвичей как на народ, их душевный порыв. Именно на это, потому что силой противостоять армии, другим силовым структурам, которые были в распоряжении ГКЧП, и думать было нечего. Все эти баррикады, построенные защитниками Белого дома, были для танков детскими городками, спичечными коробками. Туда стаскивали уличный хлам – бетонные блоки, трубы, арматуру с соседних строек, парковые скамейки, бочки, троллейбусы и трамваи. Ну, что такое трамвай для танка?
Помню, когда танки уже уходили от Белого дома, один из них пошел прямо через баррикаду. Не в обход, а прямо в нее. Там был перевернутый автобус, блоки бетонные. Он совершенно без натуги спокойно своротил все это и пошел себе дальше.
Мою автомашину, которая осталась одна, так как остальные уже убрались, а меня все не было, тоже хотели тащить в баррикаду. Как уж жена ее отстояла, не знаю. Ну, что перед танком какой-то несчастный «жигулёнок»! Танк – это до 50 тонн бронированного железа на гусеницах - и жестяная коробка на резиновых колесах.
Да и не нужны были эти танки! С кем там было воевать? С простым невооружённым советским народом? Просто собрались восемь маразматиков, которые сами боялись того, что делали. Премьер-министр Павлов в тот же день запил. Хотя, говорят, что начал еще 18-го вечером. Так и пил до самого конца, пока его не пришли арестовывать. Он сказал: мне такая страна не нужна, это – страна-банкрот. Павлов понимал, что происходит в экономике страны. И не появлялся ни на одном заседании ГКЧП. Из всех восьмерых наиболее четко представлял себе ситуацию Крючков, председатель КГБ. Он и был фактическим руководителем ГКЧП.
А стимулировало ход событий, имею в виду ГКЧП, вот что. 29 июля в Ново-Огареве конфиденциально встретились М. Горбачев, Б. Ельцин и Президент Казахстана Н. Назарбаев. Они наметили подписание нового Союзного договора на 20 августа. Предполагалось выдвинуть на пост Президента СССР Горбачева, а на пост премьер-министра — Н. Назарбаева. Г. Янаеву, В. Павлову, В. Крючкову, Д. Язову, Б. Пуго предстояло уйти в отставку. Беседа трех президентов прослушивалась КГБ. «Может быть, эта запись и стала спусковым крючком августа 91-го года», - писал впоследствии Ельцин.
Крючков, зная о содержании этой встречи и о принятых на ней решениях, сообщил об этом остальным, теряющим кресла. И это подстегнуло их ускорить действия и внесло определенность в состав ГКЧП. Ну, Стародубцева, понятно, пригласили для антуража как представителя советского крестьянства, и он, не слишком далёкий человек, не отказался: почему бы не засветиться рядом с такими высокими персонами.
Я рассказываю это для того, чтобы было понятно, что хотя к перевороту участники ГКЧП и готовились, хотя на их стороне и была армия, но эти действия не могли иметь успеха. Мы были уверены, что армия не станет воевать с собственным народом. Только идиот может стрелять в свой собственный безоружный народ. К счастью, таких в армии не оказалось.
Вспоминаю, как в детстве спрашивал у отца-фронтовика, прошедшего всю войну от начала до конца и закончившего свой трудный путь с двумя орденами солдатской Славы и многими медалями в Берлине:
- Пап, а сколько ты на войне убил людей?
- А я, сынок, людей не убивал, - отвечал отец. - Я убивал врагов. Если бы я их не убивал, они бы убили меня.
Когда мы с профессором Николаем Воронцовым, председателем Государственного комитета СССР по охране природы, подходили к танкам на Ленинском проспекте, беседовали с экипажами, командиры говорили: «Я и не собираюсь ни в кого стрелять. И с этого места никуда не поеду. Так просто постоим, посмотрим». У многих из них были карманные радиоприемники. Слушая радиостанции, в том числе и иностранные, они были в курсе происходящего больше, чем их командиры, которые суетились, часто собирались вместе, что-то обсуждали, наверное, указания своего военного начальства. Все они понимали, что демонстрация силы, устрашение – ну, это еще ладно, но стрелять в мирный народ, в свой народ – это недопустимо. Кстати, у многих экипажей не было и боекомплектов.

* * *
Во всей этой августовской заварухе погибли трое ребят. Погибли по нелепой случайности. Дело в том, что бронетранспортер с места трогается рывком. Это – не «Жигули». А ребята пытались эту махину остановить. Вот упрусь плечом – и остановлю. Одного на гусеницу и намотало. Второй потянулся помочь ему, и его туда же затащило. Третий в это время влез на БТР и стал открывать башню. И командир машины выстрелил в него в упор. Жалко ребят.
Это информация из беседы с командиром того бронетранспортера. Он всё это рассказал нам с С. Юшенковым сразу после случившегося с дрожащими губами и дрожащими руками. Парень был страшно возбужден, повторял:
- Я его убил. Сам убил...
Дело в том, что по уставу командир отвечает за экипаж. А в смотровую щель было видно, что вокруг летят бутылки с зажигательной смесью. Единственное, что он мог предположить, зачем открывают люк башни: бросить бутылку с зажигательной смесью. Командир поступил по уставу, по инструкции. Его даже не осудили за это. Тем более что ребята были подвыпившими и не вполне осознавали , что делают. Им надо было не Героя давать, а воскресить и надавать по заднице широким армейским ремнём. Да еще и родителям нажаловаться. Но политика – есть политика. Так надо было.
Потом были разные версии (якобы пуля поразила рикошетом и прочие). Нет, было именно так: командир стрелял в упор. Как сейчас помню, был он в черной форме. Погоны, кажется, у него были офицерские. И его всего трясло, он без конца повторял: «Убил… я его убил». Нам с Юшенковым пришлось долго его успокаивать.
И еще, конечно, истеричное настроение толпы. Это настроение провоцировали рев и дым боевых машин, запах бензина, женские крики, вопли. Неуправляемая толпа – это страшная штука. Интеллект толпы всегда ниже среднего интеллекта составляющих ее индивидуумов. Толпа легко заводится. Кстати, этим особенно успешно пользовались Гитлер, Геббельс и их идеологи.
С окон соседних домов спускали на веревках пакеты с едой, воду, бутылки с зажигательной смесью. Бутылки эти летели куда попало, и сполохи открытого огня тоже добавляли толпе возбуждения. И если судить в целом, то настроение защитников Белого дома было очень решительное.

* * *
Я думаю, что члены ГКЧП, затевая все это, рассчитывали, что пугнут как следует и Ельцин, Силаев, Хасбулатов, Руцкой, и те, кто с ними, выйдут с поднятыми руками. Был подготовлен даже список (около 70 человек) наиболее влиятельных политиков, подлежащих аресту и ин¬тернированию. Демонстрация силы должна была показать и всем демократическим си¬лам бесполезность сопротивления. Но об этом и речи быть не могло. У Ельцина на самом деле не было пути назад, только вперед. Партию послал куда подальше, партбилет публично выбросил, с Горбачевым и др. членами Политбюро ЦК КПСС разругался в пух и прах. Впереди ждал только арест.
Если кто-то думает, что обращение Ельцина к Патриарху Алексию II было попыткой примирения с ГКЧП, то это совершенно не так. Ельцин был абсолютно уверен, что Патриарх на его стороне. И понятно почему: Ельцин поддерживал политику РПЦ по восстановлению и строительству церквей и монастырей, которые активно передавались в собственность РПЦ. РПЦ это ценила, позиция Ельцина ей была куда ближе, чем позиция ЦК КПСС. Более того, когда позже, в 1996 году, на президентских выборах было противостояние Ельцина и Зюганова, прихожане церквей обращались в избирательные штабы с просьбой включить их в агитационную работу: «Батюшка благословил агитировать за Ельцина».
В той критической ситуации, которая могла в любую минуту выйти из-под контроля как с одной, так и с другой стороны, обращение к помощи Патриарха было грамотным привлечением дополнительного ресурса, а вовсе не попыткой Ельцина примириться с ГКЧП. Тем более что целью Патриаршего слова было воздействие не на ГКЧП, а на широкие народные массы и армию.
«Мы обращаемся с призывом ко всем чадам Русской Православной Церкви, ко всему нашему народу, сугубо к воинству нашему, в этот критический для Отечества момент проявить выдержку и не допустить пролития братской крови.
Мы возносим усердную молитву к Господу и призываем к такой молитве всех верных чад Церкви нашей, да ниспошлет Он мир народам нашей страны, дабы они и впредь могли устроить свой дом в соответствии со свободным выбором и общепринятыми нормами морали и права...».
Вот с чем обращался Патриарх к народу и воинству: проявить выдержку и не допустить пролития братской крови. По сути, не допустить гражданской войны. А слова о «свободном выборе», «общепринятых», а не коммунистических нормах морали и права достаточно открыто говорят, на чьей он стороне. Тем более что одну из противодействующих сторон представлял законно избранный президент России, а другую – непонятный комитет, собственным решением присвоивший себе всю полноту власти. Хотя и сил на стороне комитета было несравнимо больше.
И пусть слово «примирение» действительно звучало, но предполагалось, что решение вопроса будет однозначным. Еще возможно было решение конфликта разграничением полномочий и вотчин: Союз Союзом, а Россия Россией. Ельцин на это бы пошел, его это устраивало. Но это не устраивало ГКЧП: Россия может существовать без Союза, а Союз без России – нет.
Не было мысли о примирении и у москвичей. Они готовы были идти до конца. Такое настроение чувствовалось.

* * *

Я хотел бы отметить: была большая разница между простыми людьми, вставшими на защиту Белого дома, и депутатами Верховного Совета, к которым тогда относился и я. Простые москвичи готовы были положить свои жизни, не рассчитывая ни на какие дивиденды. Они не зарабатывали наград или еще какого-то капитала. Может, сегодня, с высоты прошедших лет, их поведение и выглядит несколько наивным, но заслуживает самого большого уважения.
Но депутаты, вернее многие из них, если уж пошли на баррикады, то стремились заявить о своем поступке погромче, показаться, чтобы их героизм видели все. Я уж даже и про себя скажу. Когда ломали памятник Дзержинскому, меня под свет юпитеров на ступеньках памятника снимало португальское телевидение и я давал интервью о происходящих событиях. Ну, я чувствовал себя героем. Слабость человеческая.
А депутаты – это же люди особой породы. Они ведь пробивались к этой должности, выступали на митингах, стремились превзойти конкурентов. А уж когда пробились, использовали любую возможность, чтобы продвинуться еще выше.
Мне жаль моих надежд и стыдно моих разочарований по поводу некоторых известных политиков, объявлявших себя демократами. Я имею в виду, прежде всего А. Собчака и Г. Старовойтову. С каким уважением вначале я относился к этим людям, как восторгался их толковыми выступлениями, и с какой же беспощадностью корил себя за это, узнавая все новые факты коррупции и прямого воровства с их стороны. И несмотря на то, что о мертвых не принято говорить плохого, не могу удержаться от ненависти. Они не выдержали искушения властью, искушения высоким авторитетом. Это – не демократы, а скорее отрыжка демократии.
Когда я обнаружил, что вокруг идет корыстная и азартная игра по приобретению депутатами сиюминутных и будущих выгод, то понял, что был непозволительно наивен и доверчив в своих надеждах и симпатиях. С тех пор был очень осторожен в выборе единомышленников и друзей среди политиков. Я осознал еще тогда справедливость известного изречения: "Среди политиков нет дружбы, есть политические интересы".
Может, сюда же, к слову придется один эпизод из тех событий. Был такой депутат РСФСР Ю. Рудкин от Ярославской области, доцент Ярославского политехнического института, юрист. Однажды он пришел ко мне в подкомитет по науке. Мы вместе с ним работали в комиссии по подготовке I Cъезда народных депутатов, по выработке российской конституции и в комиссии по выработке Союзного договора. Мы, случалось, до хрипоты спорили с ним, потому что он никак не хотел видеть противоречий между отдельными положениями Конституции СССР. Его позиция была позицией догматика: раз это написано в Основном законе СССР, то его нужно выполнять и никаких противоречий быть не может. Но как, говорю, к примеру, в советской конституции можно одновременно соблюдать вот эту статью, не нарушая вот этой? Ни логика, ни аргументы, даже самые убедительные, на него не действовали.
Так вот, приходит ко мне этот Рудкин в подкомитет по науке и показывает пистолет. Какой системы был пистолет, уж не помню. И злорадно так спрашивает:
- А тебе что, не доверили?
- Чего, - спрашиваю, - не доверили?
- Охранять больших людей.
- И правильно сделали, - отвечаю. – Я бы и сам себе не доверил. В армии я не служил. В оружии не разбираюсь. Из пистолета ни разу не стрелял. У ружья и то могу приклад со стволом перепутать.
- А я, - с гордостью вертя пистолетом, сообщает мне Рудкин, - самого Хасбулатова охраняю!
Ну, прошла эта заваруха. Слушаем то ли на Верховном Совете, то ли сразу на Съезде рекомендации по выдвижению кандидатур в члены Конституционного суда. И слышу фамилию Рудкина по предложению Хасбулатова. Потом его секретарем суда избрали. Он и до сих пор там работает. Может изменился?
Было немало депутатов-коммунистов, которые, струсив, под разными предлогами покинули не только Белый дом, но и Москву сразу 19 августа. Когда все закончилось, они спокойно приехали и оказались в списке для награждения медалью "Защитнику Свободной России". Не буду здесь называть их имена. Скажу только, что среди них были и учёные. Кстати, и моя фамилия была в этом списке, но я от получения медали отказался, считая, что ничего тут "медального" нет.

* * *
Но были среди депутатов и такие, былое сотрудничество с которыми я вспоминаю с большим удовольствием. Например, с Сергеем Шахраем. Мы вместе с ним участвовали в подготовке I Съезда в комиссии "Демроссии" и готовили в составе небольшой группы, в которую входили самые разные люди (я – физик, были юристы, экономисты, промышленники, хозяйственники) так называемое «дерево работы съезда», то есть стратегию и тактику поведения «Демократической России» на съезде.
Основной задачей было продвинуть кандидатуру Ельцина на пост Председателя ВС РСФСР. Тактические задачи: какие вопросы следует отстаивать для включения в повестку дня, какие действия следует предпринять в случае поражения по тому или иному вопросу (мы предлагаем решение, а оно не проходит), то есть антикризисные меры. Ну, вплоть до того – «Давайте, ребята, драку затеем!». Или поднимем бунт, посеем панику по какому-нибудь вопросу.
Мы тогда хорошо понимали, что коммунисты, основная противостоящая нам на съезде фракция "Коммунисты России", сильны своей организованностью и дисциплиной. Но в этом же заключалась и их слабость – они в силу этой организованности всегда ждали команды от руководства. А в нештатной ситуации, скажем панике или драке, когда команда не поступает, каждый из коммунистов должен будет действовать по собственному разумению, как обычный нормальный человек.
А ведь, как мы рассуждали: внутренне каждый человек – сторонник демократии и свободы. Для себя этого хочет каждый. Правда, другому в этом может отказать, но для себя-то хочет. Чья это мысль была, не очень помню, но, кажется, не моя, а Шахрая.
С. Шахрай – умнейший парень, с очень ясной головой и железной логикой. Я думаю, его даже Ельцин слегка побаивался как конкурента. На стороне Шахрая было очень много симпатий. Он в то время входил в двадцатку самых влиятельных политиков России. Без его редакции ни один документ съезда не выходил. Все документы Верховного Совета в период ГКЧП публиковались только в редакции Шахрая. И ни один документ, вышедший из его рук, никогда не вызывал претензий в незаконности, неправильности, противоречивости
Кроме симпатий, которые вызывал Шахрай, был еще один важный момент, почему к нему прислушивались. Ну, естественно, не прислушиваться не могли, потому что он был председателем комитета по законодательству. А еще потому, что, работая заведующим одной из лабораторий МГУ, он писал кандидатскую диссертацию о работе парламентов в условиях рыночной экономики, стажировался в одной из стран Европы. То есть знал вопрос, над которым мы бились, довольно глубоко, значительно лучше каждого из нас, депутатов. И с ним, безусловно, считались все.
Мне думается, потенциал Шахрая нашим государством оказался не использован, не реализован. А мог он сделать для страны намного больше полезного. Кстати, это он готовил материалы для участников Беловежской пущи.
И еще об одном человеке из тогдашнего депутатского корпуса обязательно хочу сказать – о Николае Травкине, строителе, Герое Социалистического Труда, народном депутате СССР и РСФСР, члене КПСС. Он, как и Михаил Бочаров, тоже народный депутат СССР и РСФСР, член КПСС, был ярчайшим лидером "Демроссии". Напомню, что списочный состав фракции "Демроссия" (сторонников Ельцина) в начале работы I Съезда составлял всего 207 депутатов. Для избрания Б. Ельцина на пост Председателя ВС РСФСР им предстояло набрать не менее 531 голоса депутатов и победить сильнейшую фракцию "Коммунисты России".
Н. Травкин остался для меня загадкой. Ну, во-первых, меня тогда удивляло то, как он, кавалер ордена Ленина и золотой медали "Серп и молот", Герой Социалистического Труда, имеющий достаточно внушительные привилегии, ещё в конце 90-х годов мог выступить против тех, кто прикреплял ему на грудь высшую награду Родины и которых тогда он наверняка искренне благодарил "за высокую оценку его скромного труда". Во-вторых, я никогда ранее не встречал человека с таким, как у него, острым умом и народным юмором. Мгновенная реакция на событие, на факт, на реплику. Мгновенный ответ, причем такой, что сначала будет весело, посмеёшься, а потом, когда осознаешь, что же в действительности он имел в виду, станет тоскливо. Он всегда знал, чего хочет, а главное, знал, как этого можно добиться. По крайней мере, мне так казалось.
У меня среди документов хранится его обращение «Так жить нельзя!». Оно написано так же, как он и говорил. Он заражал своей убежденностью. Именно Травкин одним из первых поднял голос за реформы в экономике, еще советской. Строитель по специальности, Герой Социалистического Труда, а звание это не за красивые глаза тогда давали, он на своей шкуре хорошо чувствовал: все, докатились, ребята. Что-то надо делать - так жить нельзя! Не зря на время путча Н. Травкин находился под домашним арестом: Героя Социалистического труда надёжно "охраняли" спецслужбы ГКЧП. ГКЧП прекрасно понимал опасность для себя одного из авторитетнейших лидеров демократических сил.
Мне обидно, что Ельцин не слишком то оценил политическое чутьё и организаторский талант и Н. Травкина, и М. Бочарова, которые, по сути, и создавали авторитет «Демроссии», они ею руководили фактически и обеспечили избрание Ельцина на должность Председателя ВС РСФСР. Впрочем, думаю, они-то в его благодарности особенно и не нуждались.

* * *
Необходимо сказать о роли прессы в те августовские дни. Независимая демократическая пресса в дни августовского кризиса сыграла очень важную роль. Можно сказать, что именно она подняла людей на защиту Белого дома в Москве и помогла донести информацию о происходящем на места, в провинции. Многими журналистами, работавшими на нашей стороне в те дни, я просто восхищаюсь. При этом ребята ведь на гонорары не рассчитывали. Это был звездный час независимой демократической прессы, которая только начинала появляться в России.
Получила известность во время путча 1991 г. радиостанция "Эхо Москвы". Она была одной из немногих радиостанций, которые выступили против путчистов. Указ ГКЧП о закрытии радиостанции теперь расценивается руководителями "Эха" как высокая государственная награда.
Мы, депутаты, порой поражались, видя, как журналисты со своими фотоаппаратами, телекамерами, микрофонами, блокнотами суются в самые немыслимые, опасные места. Куда ты? - Надо зафиксировать. Куда ты лезешь под танк? - Надо зафиксировать событие. Они, наверное, лучше, чем мы, в суматохе драки, понимали историческую важность происходящего и стремились оставить его реальные свидетельства для современников и потомков.
А добыть достоверную информацию в такой обстановке было очень нелегко. Она была нужна людям, как воздух. Не только на местах, в провинции, была сумятица, но и в Москве были разнотолки, мало кто что понимал до конца.
Перечитывая сегодня листовки того времени, информацию, газетные корреспонденции, удивляюсь, что журналисты писали очень правдиво. Все, как было. А радио и телевизионные репортажи того времени – из самых горячих точек, самых рискованных ситуаций. Это была поистине героическая работа. Уважаю журналистов за это.
Комитетом по средствам массовой информации в Верховном Совете РФ руководил тогда В. Югин. Внешне он был похож на такого чиновничка-бюрократа. Но интеллектуал. Это он разослал депутатам на места телеграммы с призывом встречать утром людей у проходных завода с тем, чтобы разъяснять им позицию президента России и призывать к забастовкам. Югин помогал организовать работу прессы. Хотя его самого и не было видно среди массы журналистов, наводнявших Белый дом и его окрестности, в том числе и иностранных. Все время где-то бегал.
Представители прессы в дни путча, как и другие люди, были по разные стороны баррикад. Молодая демократическая пресса еще только нарождалась. События августа 1991 г. стали своеобразным крещением для нее. Во многих городах средствам массовой информации запрещено было публиковать информацию, исходящую из Белого дома. Тогда появлялись, расклеивались, раздавались листовки. И это тоже делали журналисты.
Мне рассказывала журналист Н. Торбенкова (мой помощник в бытность мою депутатом ВС РСФСР), что в Калуге 20 августа в Доме печати был установлен пост КГБ. Но журналисты газеты «Провинция-информ», тем не менее, смогли подготовить и даже отпечатать в областной типографии, находящейся под контролем властей, экстренный выпуск своей газеты с материалами, исходившими из Белого дома, и документами, затем ночью расклеить свою газету по городу, а утром 21 августа раздавали ее на проходных всех калужских заводов. Мне очень жаль, что сейчас нет "Провинции-информ", все остальные газеты сегодня в области – это губернаторские (не путать, губернские) ведомости. Я не хочу этим самым обидеть калужских журналистов. В такие условия их поставила региональная власть.
Один из членов ГКЧП, маршал Д. Язов, жалуясь на отсутствии рычагов управления ситуацией в то время, сказал: "Средства массовой информации были уже в руках недоброжелателей Советской власти. А кто контролирует СМИ, тот и направляет развитие событий в государстве в нужное ему русло". И он прав.

8 в лодке не считая Горбачёва (3)

* * *
Около трех ночи с 20 на 21 августа я позвонил жене и сказал, что ожидается штурм Белого дома, и на всякий случай попрощался. Может, думал, больше увидеться не придется. Детей беспокоить не стали. Уходить оттуда я не собирался. Я тогда очень верил в Ельцина как в провозвестника новой демократической России со свободной рыночной экономикой, со свободной прессой. В сроки выполнения программы «500 дней», правильно схватывающей основные моменты перехода к рынку, я, конечно, не верил. Но что за два-три года все можно повернуть в нужном направлении, не сомневался. Наверное, в этом была какая-то мальчишеская романтика. (А вы знаете, науку ведь двигают вперёд в основном романтики). И в том, что я ходил на эти баррикады, старался воодушевить защитников Белого дома, разговаривал с экипажами танков и бронетранспортеров, стоял в оцеплении, сцепившись локтями с другими, – тоже была мальчишеская романтика и, откровенно, азарт борьбы захватывал. Пусть это сегодня выглядит наивно. Мне тогда уже 50 лет было, но я и сейчас не стыжусь себя такого, каким был тогда.
Ощущение помню, когда прёт на тебя бронетранспортер. Не думал, что смерть – вот она. Наверное, потому что рядом стояли другие люди и тоже – не боялись (а может, боялись, да не подавали виду). А, может, потому, что интуитивно понимал: не станут наши ребята людей машиной давить, остановятся.
Помню, сидим мы ночью в подкомитете по науке перед штурмом Белого дома, ждем, когда это все начнется. Тут я мысль высказываю: надо бы выпить, может в последний раз. В ответ сразу дружный хор: «А что в этом плохого?». Скинулись, вскоре невесть откуда бутылок десять шампанского появилось. Напиток, конечно, не в тему, но и это раздобыть в три часа ночи было чудом. Выпили, ждем. Без десяти три, жене позвонил. Ждем. Никакого шевеления. В Белом доме тихо, как на кладбище. Все ждут.
Вышел в коридор, смотрю, на лифтовой площадке около окон лежат защитники Белого дома, ребята из охранных кооперативов, которые тогда уже появились в Москве. Мощные ребята в бронежилетах. Мешки с песком, из окон – стволы. И у них никакого волнения, что сейчас может начаться бой. Тут автоматы, гранаты, пулеметы – полный комплект.
Ожидалось, что штурмовать Белый дом будет подразделение «Альфа». Эти ребята шутить не будут. Но и по тем, что были на лифтовой площадке, было видно, что тоже не просты. Это - не чиновники, не гражданские лица, просто так не сдадутся. Так что если бы «Альфа» пошла на штурм, жертвы были бы с обеих сторон, и немалые. Это был бы настоящий бой. И те и другие профессионалы в своём деле. Едва ли бы группе "Альфа" удалось взять Белый дом за 15-30 минут.
Но штурм не состоялся. Командир «Альфы» генерал Виктор Карпухин отказался подчиниться ГКЧП. Есть, правда, мнение, что после просмотра специально отснятого фильма об обстановке вокруг и внутри Белого дома и оценки количества возможных жертв (около 2500 человек) среди защитников вокруг Белого дома и зевак, отказалась от силового захвата именно команда (офицеры) "Альфы". Командиру В. Карпухину ничего не оставалось делать, как отказаться от выполнения устного приказа Крючкова о захвате Белого дома и доложить об этом по спецсвязи ГКЧП, хотя он, якобы, был готов осуществить операцию "Гром" по взятию Белого дома. Отдать же приказ в письменном виде Крючков не осмелился, хотя именно письменный приказ является нормой для "Альфа" в подобных случаях.
Так что 21 августа все и кончилось. Но далеко не все прояснилось. Утром коллегия Министерст¬ва обороны СССР приняла решение о выводе войск из Москвы в места постоянной дислокации. Он начался в 13.40 21 августа и закончился в основном к 23.30. Были выведены также и войска, подчиненные КГБ и МВД. Однако народное ополчение оставалось на своих местах и в ночь с 21 на 22 августа, чтобы иметь возможность предотвратить возможные провокации. Хотя к вечеру 21 августа уже стало ясно, что ГКЧП прекратил свое существование - члены "вось¬мерки" были арестованы.
Таким образом, оказалось, что первозащитниками Белого дома являются люди, стоявшие вокруг Белого дома, офицеры группы "Альфа" и, безусловно, командир роты майор Сергей Евдокимов, первый перешедший со своей танковой ротой на защиту Белого дома. Это сделать первому не просто было. Я хорошо помню, какой энтузиазм это вызвало среди защитников Белого дома, в том числе и у меня. Танкистов заваливали цветами, несли им сигареты, еду, обнимали. Все эти люди, настоящие патриоты свободной России, понимали, что их ждёт в случае победы ГКЧП. Именно они в первую очередь должны быть награждены медалью "Защитнику Свободной России" и именно они заслуживают коллективного памятника на одноименной площади в Москве.
***
Теперь о последствиях августовского путча. Я не могу согласиться с мнением многих политиков и экспертов, что победа сторонников Б. Ельцина в августе 1991 г. предопределила развал Советского Союза. Подписание Беловежского соглашения лишь зафиксировало официально на бумаге процесс, который шел в реальности, и развязало сложный узел взаимоотношений между союзными и автономными республиками и Центром, который вскоре развязался бы и сам, причем не уверен, что именно мирным путем. Не надо забывать, что одной из главных причин путча по мнению самих путчистов, был срыв подписания нового Союзного договора прежде всего из-за того, что согласно этому договору Россия должна быть конфедеративным государством, в котором к тому же уравнивались в правах союзные и автономные республики. Я считаю, что это путчисты и ускорили развал Советского Союза.
Главным и положительным последствием августа 1991 г. я считаю окончательное и бесповоротное отстранение КПСС от управления страной. Россия твердо вступила на путь экономических реформ, путь социальной рыночной экономики. И это необратимо. Другое дело, куда мы в итоге пришли сегодня по этому пути благодаря олигархическому (особенно в последние 10 лет) руководству страны. Но это – временное явление. И это уже – совсем иная тема.

***
Заслуживает особого внимания оценка роли и поведения Президента СССР М. Горбачева в дни августа 1991 г. В политической литературе она неоднозначна. Хочу высказать свое мнение по этому вопросу. Я внимательно прочитал книгу Горбачева "Августовский путч" и другие материалы на эту тему. В самом первом разделе книги "Как гром в ясный день?" М. Горбачёв, на мой взгляд, в основном правильно оценивает причины путча 1991 г. И это не удивительно. Удивительно и возмутительно другое. Он выступает здесь как посторонний наблюдатель событий августа 1991 г., как будто он и не был Президентом страны, в которой происходил этот путч, т. е. лицом, ответственным за то, что происходит в стране, как будто он вообще здесь не при чём.
Каждый раз, анализируя события августа 1991 г., я заново убеждался в том, что Горбачёв не мог не знать о том, что готовилось в те дни у него под носом. Не мог! Столько преданных ему людей было вокруг него, да тот же Э. Шеварднадзе, который его в открытую предупреждал о надвигающихся событиях. Заранее непосредственно его предупреждал о готовящемся перевороте и посол США в СССР Джек Мэтлок, к тому же, после согласования этого вопроса с Президентом США Дж. Бушем (старшим) и госсекретарем Д. Бейкером. Более того, американцы называли Горбачёву и будущих участников переворота (Павлов, Крючков, Язов и Лукьянов) , "но советский президент, - как выразился Бейкер,- не проявил ни малейших признаков беспокойства". Не хотел слышать? Или он всё уже знал? Был неявным членом будущего ГКЧП? Выступал против самого себя? Не понимал, что на самом деле происходит? Хотел чужими руками отстранить (а может и устранить) Б. Ельцина? Хотел остаться в стороне, руководить процессом из-за угла, как Островнов бабьим бунтом в "Поднятой целине" М. Шолохова? Нельзя забывать, что все главные члены ГКЧП - это были его люди, его ставленники и соратники.
Взять хотя бы того же А. Лукьянова - председателя ВС СССР, на мой взгляд, главного консультанта Горбачёва по правовым и многим другим вопросам. Он, как и Горбачёв, официально не входил в состав ГКЧП. Но в своём заявлении от 18 августа 1991 г., т. е. накануне путча, критикуя содержание проекта нового Союзного договора (Договора ССГ) за два дня до намеченной даты его подписания, по существу призывал не подписывать представленный договор, чего и добивался будущий ГКЧП. Мне трудно поверить, что такое столь ответственное публичное заявление второго лица в государстве хитрым и осторожным Лукьяновым сделано без ведома ГКЧП, а возможно и без отдыхающего в Форосе Президента СССР. (рис. На I Cъезде народных депутатов РСФСР в 1990 г.).
Говоря о позиции Горбачёва относительно введения чрезвычайного положения, А. Лукьянов впоследствии признался: "... А позиция Горбачева была "прямой" - он выжидал, наблюдая, кто победит... Ближайший помощник Горбачева В. Болдин, например, прямо говорит о том, что ГКЧП как комитет был создан еще весной 1991 г. на совещании у Горбачёва. Тогда были названы все лица, впоследствии вошедшие в ГКЧП, а также была сделана печать этого органа и бланки... Я присутствовал на том заседании".
На мой взгляд, совершенно справедливо народные депутаты СССР на 5-й сессии ВС СССР признали Лукьянова пособником путчистов. 29 августа 1991 г. он был арестован по «делу ГКЧП» и до декабря 1992 г. находился в следственном изоляторе «Матросская тишина».
Вот что говорит о роли Горбачёва в событиях 19-21 августа 1991 г. В.И. Болдин, руководитель администрации (аппарата) Президента СССР Горбачёва, соучастник путчистов, которого не осведомлённым не назовёшь: "Началось все с жесткого противостояния двух президентов - союзного и российского... ГКЧП начинался вовсе не в августе 91-го, а гораздо раньше....Чувствуя, что теряет точку опоры, Горбачев в начале 1990 г. пригласил к себе группу членов Политбюро и Совета безопасности - всех тех, кто впоследствии вошел в ГКЧП (среди них были Крючков, Язов, Бакланов), - и поставил вопрос о введении чрезвычайного положения... И у нас, в аппарате Горбачёва, начали готовить концепцию ЧП. Но в 1990 г. ее так и не разработали - главным образом потому, что, не считая апрельских событий 1989 г. в Тбилиси, обстановка в целом оставалась стабильной. А в 91-м она настолько накалилась, что достаточно было спички. Власть Горбачева становилась все более эфемерной: без России он ничего не мог сделать... Горбачев мечтал руками ГКЧП сместить Ельцина".
Известно, что 3 августа 1991 г. Горбачев собрал Президиум Кабинета министров СССР и заявил: "В стране обстановка крайне тяжелая. Я еду в Крым отдыхать, а вы за это время обязаны навести порядок!" Естественно, Горбачев понимал, что Правительство СССР, как и руководство страны в целом, несомненно, что-то будет предпринимать. И если у них получится - он заявит: "Это - я! Я им ставил задачу". А если не получится, то скажет: "Вот видите, я им поставил задачу, а они?!" То есть он верен своей манере уходить от ответственности. 4 августа руководство страны проводило Горбачева на отдых в Форос.
Депутат Госдумы РФ А. Хинштейн в книге «Ельцин. Кремль. История болезни» пишет об этом же заседании: "За день до отъезда, 3 августа, собрав узкую часть Кабинета министров, Горбачев произносит загадочную фразу: «Имейте в виду, надо действовать жестко. Если будет необходимо, мы пойдем на все, вплоть до чрезвычайного положения». И потом, когда 4 августа сажают его в самолет, он еще раз повторяет эти странные установки. «При необходимости действуй решительно, но без крови», - напутствует Михаил Сергеевич остающегося на хозяйстве вице-президента Янаева". Правда, Хинштейн не указывает, откуда у него такие сведения. Как известно, 18 августа 1991 г. В. Болдин вместе с будущими гэкачепистами О. Шениным - членом Политбюро ЦК КПСС, О. Баклановым – заместителем Горбачёва по Совету обороны, В. Варенниковым - главнокомандующим сухопутными войсками СССР, заместителем министра обороны СССР, членом Совета обороны СССР и Ю. Плехановым - начальником Службы охраны КГБ СССР летали к М. Горбачеву в Форос. Вот что он говорит об этой поездке: "Что вы там задумали?" — встречает нас Горбачев. От этого вопроса у всех глаза на лоб полезли от удивления: он говорил так, словно все уже не было окончательно решено. В конце концов, Горбачев сказал: "Шут с вами, делайте как хотите!" - и даже дал несколько советов, как лучше, с его точки зрения, ввести чрезвычайное положение. Вернувшись в Москву, мы доложили обо всем Крючкову, Язову, Павлову, Лукьянову. Все понимали, что Горбачёв не мог открыто заявить: "Да, мол, давайте!" Такую позицию Горбачёва подтверждает и Бакланов: "... в конечном счете был нелицеприятный разговор, в заключение которого Горбачёв сказал: "Ну хорошо. Давайте действуйте сами". Он как бы дал "добро"".
Руководить из-за угла у Горбачёва не получилось. Члены ГКЧП, желая вообще отстранить от власти неугодного им Горбачёва (действительно, слабого Президента), задвинули его в угол, отстранив от руководства развитием событий. Никто насильно не держал его в Форосе, скорее всего он сам не хотел выезжать оттуда до поры до времени. Более того, члены "делегации" предлагали ему ехать в Москву, "но, по словам Болдина, Горбачёв стал сразу же говорить, что не может ехать в Москву, потому что он сидит в корсете и у него отнялась нога. По этой же причине он не захотел, чтобы руководство страны и главы республик собрались у него, чтобы обсудить создавшееся положение. Но в то же время заявил, что он в любом случае прилетит в Москву на подписание договора". И он сам ранее назначил дату вылета – 19 августа, т. е на следующий день после этого разговора с делегацией.
Горбачёв утверждает, что у него не было связи с внешним миром. "Хотя доподлинно известно, - говорил В. Болдин, - что он кое с кем в Москве связывался". Да и без связи при желании можно было обойтись. Можно было самому лететь куда угодно рейсовым самолетом или направить присутствовавшего там помощника, или, на худой конец, Раису Максимовну. Даже М. Тэтчер, будучи премьер-министром Англии, летала рейсовым самолетом.
Как указывал впоследствии Г. Янаев: "У охраны (имеется в виду охрана Горбачёва – ДАВ) были контакты с пограничниками, моряками, которые охраняли безопасность президентского отдыха. И те несколько раз предлагали вывезти Горбачёва куда угодно и связать его с кем угодно. Но Горбачёв выжидал, чья возьмет." Горбачёв, вероятно, жил в предвкушении разделаться с Ельциным чужими руками окончательно и бесповоротно: вот сейчас все закончится так или иначе – и тут я появлюсь, весь в белом, с улыбкой победителя под аплодисменты встречающих или с миной страдальца на лице . В любом случае – на белом коне с золотой уздечкой. Это в его скользком стиле: не иметь определенной позиции, но в любом случае выйти из положения с политическим капиталом. Бывало, иной он поёт песню в интервью час-полтора, а когда закончит, пытаешься вспомнить, о чём же он говорил, и вспомнить не можешь.
Возможно, Горбачёв не ожидал, что дело обернется так серьезно, что ГКЧП вовлечёт в эти события армию, танки, что будет кровь, что ГКЧП потерпит поражение, а он вскоре лишится власти. "На этот раз, - как отмечает В. Болдин, - Горбачев, который раньше умело добивался своих целей, оставаясь в стороне, просчитался и стал изображать из себя мученика - вернулся в Москву чуть ли не в арестантской пижаме". Этим, видимо, и объясняется его пода вленный и виноватый вид на трапе самолета, которым он возвратился из Фороса уже в другую страну, словно в плен сдаваться.
И еще, думаю, что он недооценил Б. Ельцина как противника, полагая, что тот испугается и приползёт с извинениями, наподобие того, что случилось на известном заседании Московского ГК КПСС. А главное, Горбачёв недооценил силу симпатий к Б. Ельцину и ненависть к КПСС простых людей, в частности москвичей. Он позже открыто признавал: "...была и ещё одна ошибка – что я не отправил Ельцина навсегда в какую-нибудь страну заготавливать бананы после известных процессов, когда требовал Пленум: "Исключить Ельцина из членов ЦК!"...

8 в лодке не считая Горбачёва (4)

Свою оценку роли М. Горбачева в августовских событиях я выразил и в названии этих заметок: "Восьмеро в лодке, не считая Горбачева". Пусть – не считая, но он, по сути, был в той лодке. Я в этом уверен и думаю, что мне удалось убедить в этом и читателей. Было бы, на мой взгляд, справедливым, если бы на скамье подсудимых по "Делу ГКЧП" в первых рядах находился первый и последний Президент СССР М.С. Горбачёв.
Вероятно, с такой оценкой не согласится И. Силаев – в то время председатель Кабинета министров РСФСР: "Утром 21 августа мы (имеется в виду И. Силаев, А. Руцкой и в придачу два десятка спецработников - ДАВ) прилетели в Форос. Встреча была потрясающая! Горбачёв искренне был обрадован, мы с ним обнялись, поцеловались. Ну, он нормальный человек, эмоций было много... И здесь я хочу восстать против разговоров о том, что Горбачёв был в сговоре с путчистами. Я мог судить об этом уже по тому, какой я увидел Раису Максимовну. Я ее просто не узнал и даже испугался ее внешнего вида. Одна рука у нее вообще беспомощно висела вдоль тела. Она была в ужасном стрессе. Сейчас уже не секрет, что она была первым советником Горбачева. Следовательно, они ничего заранее не знали о ГКЧП".
В связи с этим заявлением И. Силаева хотел бы заметить, что если стресс у Раисы Максимовны ещё и остался, когда её муж радовался, обнимался и целовался с Силаевым, то скорее от того, что она понимала, что Горбачёвы на этот раз крупно проиграли, их власть заканчивается и что скоро она уже не будет первой леди. Победил их семейный враг – Б. Ельцин.
Бывший судья по делу о ГКЧП А. Уколов накануне 15-летия драматических событий 1991 г. заявил корреспонденту газеты "Взгляд" , что как гражданин он в безусловной виновности путчистов тоже не уверен: «На допросах главные организаторы – Крючков и Язов – говорили, что они действовали в интересах страны и только поэтому ввели чрезвычайное положение». Безусловно виновным у Уколова оказался только бывший Президент СССР М. Горбачев. «Во время шторма место капитана – на мостике корабля. Горбачев оказался слишком слаб для этой роли: на мостике его давно уже не было, а во время шторма и на корабле не оказалось», - подчеркнул Уколов.
Суд, как известно, не был, к сожалению, доведён до конца. «Дело ГКЧП» было прекращено в связи с постановлением Госдумы РФ от 23 февраля 1994 г. «Об объявлении политической и экономической амнистии» и, никто не понёс наказания за пролитую людскую кровь, за материальный и моральный ущерб нашей стране как внутри ее, так и за рубежом, и за тот стресс, который выпал на долю миллионов российских граждан.

***
Хочу высказать свое мнение о том, была ли объективная связь между августовским кризисом 1991 г. и октябрьским (точнее, 21.09 - 04.10) 1993 г. Должен, однако, отметить, что, будучи тогда губернатором Калужской области и находясь в этот ответственный момент на рабочем месте, я не был прямым участником событий 1993 г. Думаю, что да, такая связь была. Если даже посмотреть список депутатов РСФСР, оказавшихся заодно с А. Руцким и Р. Хасбулатовым, то можно обнаружить, что подавляющее большинство из них поддерживали и августовский путч, за исключением самих Руцкого и Хасбулатова. Последние в 1991 г., как указывалось выше, были однозначно на стороне Б. Ельцина и подтверждали это своими активными действиями в борьбе с ГКЧП.
Понятно, что оправданием действий Руцкого и Хасбулатова было тяжелое экономическое положение страны, обусловленное ошибками Правительства РФ при проведении экономических реформ, но движущим стимулом этих политиков были все-таки их политические сверхамбиции. При этом их политическим ресурсом, инструментом были те же люди, те же депутаты РСФСР, что оказывали поддержку ГКЧП: к примеру, тот же С. Бабурин, который утром 19 августа предвкушал, как они будут вешать демократов, или В. Варенников, Г. Зюганов, С. Горячева, Н. Павлов и многие другие депутаты. Я бы сказал, что депутатов РСФСР, поддерживавших Руцкого и Хасбулатова в 1993 г., было большинство. В этом – трагедия. Однако не следует забывать, что, поддерживая Руцкого и Хасбулатова, народные депутаты РСФСР защищали и свои тёплые кресла и тугой кошелёк, которые они имели. Личный интерес - это не маловажный фактор. И как только Б. Ельцин начал предлагать им не менее тёплые кресла в исполнительных структурах, они потихоньку без всяких политических претензий потянулись из Белого дома.
Конечно, это была уже не та сила, которая могла развернуть Россию на прежний путь. Но откат в продвижении демократических реформ произойти мог и произошёл. Особенно, если вспомнить, в каком состоянии была страна: остановка основных производств, хроническая невыплата зарплат, безудержный рост инфляции, падение уровня жизни населения, полная потеря доверия за рубежом в вопросе оплаты долгов и, как следствие, дефицит иностранных кредитов. Народ терял веру во власть, веру в возможность демократических преобразований. Поэтому жесткое подавление Ельциным ГКЧП-2 (так я называю его для себя) считаю оправданным.
Реально у него не было другого выхода из сложившейся ситуации. Он – Президент страны. На нём лежит вся ответственность за политическое и социально-экономическое положение страны, за уровень социального и экономического самочувствия народа. Причём ответственность персональная. (Вес такого груза я чувствовал на себе, когда был губернатором Калужской области). Вместе с этим действовавший Верховный совет РСФСР практически ни за что не отвечал. Это коллективный представительный и законодательный орган. Затягивание разрешения противостояния между Президентом, Правительством РСФСР, с одной стороны, и ВС РСФСР, с другой, уже начало сказываться на экономике страны, ее международном авторитете, авторитете российской власти среди населения. Проблему надо было решить, и Президент ее решил так, как решил.
В результате разгона ГКЧП-2 был ликвидирован Съезд народных депутатов как высший орган государственной власти, практически прекращено существование парламентской формы правления в России в виде власти Советов народных депутатов, распущен действовавший Верховный Совет Российской Федерации, упразднён пост вице-президента.
Бывший вице-президент А. Руцкой 10 лет спустя так отозвался о роли председателя ВС РСФСР Р. Хасбулатова в событиях 1993 г. : "Если бы на месте Хасбулатова был другой человек, возможно, все пошло бы по-другому. Он сидел тогда, забившись в угол, - не видно и не слышно. Это он сейчас щеки надувает". Полагаю, что сейчас Хасбулатов отзывается о Руцком не лучше.
Публицист Л. Радзиховский 15 лет спустя после конфликта в статье в "Российской газете" написал: "Власть Ельцина казалась одновременно и слабой, и грубой, и бестолковой, но при мысли о "победе парламента", то есть кучки безответственных депутатов и окружавшей их разъяренной толпы, пересыпанной прямыми фашистами, волосы вставали дыбом".
С. Дубинин, председатель Центробанка РФ в 1995-1998 гг., после смерти Б. Ельцина в 2007 году заявил: "В период революций 1991 и 1993 годов, когда решалось будущее страны, Ельцин сделал больше, чем можно было ожидать, чтобы не допустить гражданской войны и бедствий, которые их сопровождают".
5 октября 1991 г. в газете «Известия» было опубликовано письмо в поддержку Президента РФ, подписанное 42 известными писателями, среди которых – Д. Лихачев, Д. Гранин, В. Астафьев, Б. Окуджава и др. (известное также как письмо 42-х). В письме высказывались призывы запретить оппозиционные (Президенту) партии, закрыть оппозиционные средства массовой информации, признать нелегитимными органы высшей, законодательной и судебной власти, подвергнуть репрессиям деятелей оппозиции, для того чтобы «сделать широкий шаг к демократии и цивилизованности». Авторы призывали президента России запретить «все виды коммунистических и националистических партий, фронтов и объединений», ужесточить законодательство, ввести и широко использовать жёсткие санкции «за пропаганду фашизма, шовинизма, расовой ненависти», закрыть ряд газет и журналов, а также телепрограмму «600 секунд», приостановить деятельность Советов, а также признать нелегитимными не только Съезд народных депутатов, Верховный Совет РСФСР, но и все образованные ими органы. Сторонники Верховного Совета в этом письме были названы «коммуно-фашистами», «красно-коричневыми оборотнями», «тупыми негодяями», «пройдохами», «авантюристами», «хладнокровными палачами» и просто «убийцами».
Писатель В. Аксёнов позднее заявил: "Этих сволочей надо было стрелять. Если бы я был в Москве, то тоже подписал бы это письмо в "Известиях".

***
Вернусь к самому началу, где размышлял о причинах моего обращения к событиям 18-летней давности. Считаю, что, надо писать об этих днях, помнить о них, думать о том, как случилось, что страна вновь скатилась в застой? Это не брежневский застой, это – новый, более страшный десятилетний путинский политический и социально-экономический застой, я бы сказал даже, это откат назад. Где оно, все то, что защищали мы в 1991 г.? За что российские граждане выходили на улицы, на что надеялись? За что лилась кровь? Где свобода и демократия? Где правовое государство? Где обещанная многопартийная система? Уже общепризнано в народе, что "Единая Россия" – это худший вариант КПСС. Нашим отчаянным руководителям осталось в Конституцию РФ ввести снова известную шестую статью о "руководящей и направляющей", разумеется, "по желанию трудящихся".
Мы возвратились почти на прежние позиции. Да, действительно, как выразился В. Рыжков на прошлогоднем жалком митинге в августе в День Государственного флага России возле Белого дома: «Все отобрано, все испохаблено». И опять я задумаюсь над словами журналиста А. Рыклина на том же митинге: «Как получилось, что мы все профукали?». Как получилось, что российский народ в очередной раз оказался в стороне? Я вижу в этом прежде всего вину демократических сил, вину российской интеллигенции, ну и конечно же, свою вину, в том числе и на посту первого постсоветского губернатора Калужской области.

***
Интересно знать, как в дальнейшем сложилась судьба основных действующих лиц событий 19-21 августа 1991 г.
Сразу же, в августе 1991 года, из жизни ушли двое:
Борис Пуго, член ГКЧП, министр внутренних дел СССР, 22 августа 1991 г., не дожидаясь ареста, застрелился вместе с женой.
Сергей Ахромеев, Маршал Советского Союза, начальник Генштаба МО СССР, сочувствующий путчистам, по официальной версии следствия покончил жизнь самоубийством.
Остальные семеро членов ГКЧП и активно помогавшие им заместитель министра обороны СССР генерал армии В. Варенников и Председатель ВС СССР А. Лукьянов были арестованы по обвинению в захвате власти и государственной измене. В январе 1994 г. они были амнистированы Госдумой РФ. Однако В. Варенников не согласился с амнистией и добился оправдательного судебного приговора.
С тех пор из жизни ушли ещё двое членов ГКЧП:
Валентин Павлов, бывший премьер-министр СССР, успел поработать в бизнесе – президентом Часпромбанка и советником Промстройбанка и в общественных организациях – вице-президентом Вольного экономического общества. Умер от болезни в 2003 году.
Владимир Крючков - экс-председатель КГБ СССР. С 5 по 17 августа 1991 г. организовывал встречи и совещания будущих членов ГКЧП. В ночь с 18 на 19 августа 1991 г. подписал документ об отстранении М. Горбачёва от власти и введении в стране чрезвычайного положения. В связи с августовскими событиями 1991 г. был арестован по статье «Измена Родине» и 17 месяцев находился в тюрьме «Матросская тишина», был амнистирован Госдумой в 1994 г.
3 июля 1992 г. Крючков выступил с обращением к Президенту Б. Ельцину, в котором, в частности, обвинил его в перекладывании вины в развале СССР на членов ГКЧП. Входил в оргкомитет Движения в поддержку армии, играл важную роль в ветеранских организациях сотрудников спецслужб. В последние годы работал над мемуарами, написал книги «Личное дело», «На краю пропасти», «Личность и власть», «Без срока давности». Скончался 23 ноября 2007 года в Москве на 84-м году жизни после тяжелой продолжительной болезни.
Валентин Варенников, генерал армии, избирался депутатом Госдумы РФ второго и четвертого созывов от КПРФ, был председателем парламентского комитета по делам ветеранов. В 1997-2005 гг. Варенников был президентом Российской ассоциации Героев – общероссийской организации, объединившей Героев Советского Союза, Героев России и полных кавалеров ордена Славы. С ноября 2005 года В. Варенников являлся президентом Международной лиги защиты человеческого достоинства и безопасности. Умер В. Варенников 6 мая 2009 г. на 86 году жизни в Москве в госпитале им. Н.Н. Бурденко.
Остальные члены ГКЧП не только дожили до наших дней, но и активно участвовали в политической и общественной деятельности.
Геннадий Янаев, вице-президент СССР. Во время августовского путча 1991 г. был одним из основных участников ГКЧП, исполнявшим обязанности Президента СССР.
21 августа 1991 г. прекратил исполнение этих обязанностей в связи с фактическим возвращением Президента СССР к исполнению своих функций. . 22 августа 1991 г. был арестован по обвинению в государственной измене. 4 сентября 1991 г. освобожден от обязанностей Вице-президента СССР Внеочередным V Съездом народных депутатов СССР. Суд над Янаевым и 11 другими политическими деятелями откладывался до мая 1993 г. В феврале 1994 г. Госдума РФ одобрила законопроект об амнистии, в связи с чем уголовное преследование было прекращено.
По данным газеты «Аргументы и факты», Г. Янаев работал консультантом комитета ветеранов и инвалидов государственной службы. В настоящее время занимает должность заведующего кафедрой отечественной истории и международных отношений Российской международной академии туризма. Янаев в интервью радиостанции "Эхо Москвы" заявил: "20 числа мы не позволили подписать союзный договор, сорвали мы подписание этого союзного договора".
Дмитрий Язов, Маршал Советского Союза, министр обороны СССР. По его приказу были введены танки и другая тяжёлая техника. Убедившись в провале переворота, отправился в Форос к Горбачёву и по возвращении был арестован на аэродроме. Указом Президента СССР от 22 августа 1991 г. освобождён от обязанностей Министра обороны СССР.
Из тюрьмы обратился к Президенту РФ с записанным на видео посланием, где каялся и именовал себя «старым дураком». Освобождён из тюрьмы после прочтения дела и дачи своего согласия на применение амнистии, в феврале 1994 амнистирован. Тогда же был уволен в отставку и награждён именным пистолетом. В дальнейшем продолжал участвовать в ветеранских мероприятиях, присутствовал среди почётных гостей на парадах Победы. Неоднократно выступал с воспоминаниями о ГКЧП, утверждает, что заговора не было.
После отставки некоторое время занимал должности главного военного советника Главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны РФ, главного советника-консультанта начальника Академии Генерального штаба. Президент В. Путин в 2004 г. наградил участника ГКЧП Д. Язова орденом Почета. Патриарх Алексий II наградил его в 2005 г. Орденом Святого благоверного великого князя Дмитрия Донского II степени. Член руководящих органов ряда общественных организаций, в том числе Комитета памяти Маршала Советского Союза Г. К. Жукова, Форума «Общественное признание» и др. Консультант начальника Военно-мемориального центра Вооружённых Сил России. В настоящее время — пенсионер.
Олег Бакланов, первый зам. председателя Государственного комитета СССР по обороне, сейчас консультирует по вопросам ВПК и одновременно председательствует в Обществе дружбы и сотрудничества народов России и Украины.
Александр Тизяков, президент Ассоциации промышленности, строительства и связи СССР, в настоящее время один из лидеров Союза патриотов России.
Василий Стародубцев после провала путча был арестован как участник попытки государственного переворота, ему было официально предъявлено обвинение по статье 64 Уголовного Кодекса РСФСР (измена Родине). Во время следственных мероприятий находился в СИЗО «Матросская тишина» в Москве. В июне 1992 г. освобождён из-под стражи по состоянию здоровья под подписку о невыезде с места жительства, вернулся на прежнюю работу в возглавляемый им прежде Аграрный союз России; некоторое время руководил Крестьянским союзом СНГ, в 1993-95 гг. - депутат Совета Федерации РФ. Дважды – в 1997 и 2001 гг. – избирался губернатором Тульской области. В 2005 г. его кандидатура не была предложена Президентом РФ В. Путиным для переназначения в соответствии с новым порядком наделения полномочиями губернаторов. В 2007 г. избран депутатом Госдумы РФ от партии КПРФ.
Анатолий Лукьянов, доктор юридических наук, Председатель ВС СССР. В состав ГКЧП Лукьянов не входил, однако, по мнению многих, был одним из инициаторов августовского путча. С 29 августа 1991 г. по декабрь 1992 г. находился в следственном изоляторе "Матросская тишина", после чего был освобождён под подписку о невыезде. 23 февраля 1994 г. постановлением Госдумы РФ была объявлена амнистия для всех участников путча, и уголовное дело было закрыто. В декабре 1993 г. избран депутатом Госдумы РФ первого созыва по одномандатному округу от Смоленской области, в 1995 и 1999 гг. переизбирался депутатом Госдумы от КПРФ. В последние годы работал в аппарате думской фракции КПРФ.
Михаил Горбачёв, лауреат Нобелевской премии мира. 25 декабря 1991 г. после подписания Беловежских соглашений и фактической денонсации Союзного договора, сложил с себя полномочия первого и последнего Президента СССР. С января 1992 г. по настоящее время - президент Международного Фонда социально-экономических и политологических исследований (Горбачёв-Фонд). Одновременно с марта 1993 по 1996 г. - президент, а с 1996 г. - председатель правления Международного Зелёного Креста. В 1996 г. баллотировался на пост Президента РФ, но по результатам голосования набрал всего 0,51 % голосов.
В 2000 г. стал главой Российской объединённой социал-демократической партии, которая в 2001 г. влилась в Социал-демократическую партию России (СДПР); с 2001 по - лидер СДПР. 12 июля 2007 г. СДПР была ликвидирована (снята с регистрации) по решению Верховного суда РФ
20 октября 2007 года М. Горбачёв становится главой Общероссийского общественного движения «Союз социал-демократов». На базе этого союза в 2009 г. совместно с бизнесменом и политиком А.Лебедевым создал новую партию "Независимая демократическая партия России". Несколько раз снимался в рекламных роликах.
Интересы же победителей событий августа 1991 г. со временем разошлись, и эти противоречия вылились осенью 1993 г. в новое противостояние властей.
Иван Силаев, Герой Социалистического Труда, Кавалер 2 орденов Ленина и ордена Октябрьской революции, Лауреат Ленинской премии. Председатель Совета Министров РСФСР с 15 июня 1990 г. по 26 сентября 1991 г. 26 июля 1991 г. И. Силаев по личной просьбе вышел из состава ЦК КПСС. C 24 августа 1991 г. по 2002 г. занимал должности руководителя Комитета по оперативному управлению народным хозяйством СССР, председателя Межгосударственного экономического комитета - премьер-министра Экономического сообщества, постоянного представителя РСФСР (РФ) при Европейских сообществах в Брюсселе в ранге Чрезвычайного и Полномочного посла, руководителя Международного Союза машиностроителей, председателя Совета Московского межрегионального коммерческого банка, президента Промышленно-финансовой группы «Промышленные машины» и одновременно руководителя Национального комитета содействия экономическому сотрудничеству со странами Латинской Америки. С 1995 г. член Экологической партии «Кедр», с 26 сентября 2002 г. - Председатель Российского Союза машиностроителей.
В 2007 г. баллотировался в Госдуму РФ 5-го созыва по списку партии "Аграрная Россия", но не был избран в связи с тем, что партия не преодолела 7-процентный барьер для вхождения в Госдуму РФ.
Руслан Хасбулатов, доктор экономических наук. В 1990 г. был избран народным депутатом России от Грозненского национально-территориального избирательного округа № 37 Чечено-Ингушской АССР. С 5 июня 1990 г. - первый заместитель председателя ВС РСФСР, с 10 июля 1991 г. - и. о. председателя ВС РСФСР, с 29 октября 1991 г. - председатель ВС РФ. 4 октября 1993 г. был помещён в следственный изолятор Лефортово Москвы. В феврале 1994 г. освобождён из-под стражи по амнистии Госдумы РФ. С 1994 г. по наст. вр. - заведующий кафедрой мировой экономики Российской экономической академии им. Г. В. Плеханова.
Александр Руцкой, доктор экономических наук, генерал-майор авиации, бывший вице-президент РСФСР. Ушёл в оппозицию к Ельцину и был одним из руководителей обороны Белого дома в 1993 г. После поражения, пребывания в «Матросской тишине» и амнистии вернулся в политику и в 1996 г. был избран губернатором Курской области. В апреле 2000 г. был снят с предвыборной гонки на очередной срок губернаторства по решению суда и с тех пор в большой политике не замечен. С 2001 г. - проректор Московского государственного социального университета.
Геннадий Бурбулис, кандидат философских наук. С 1991 по 2007 г. занимал должности: Государственный секретарь России - секретарь Государственного Совета при Президенте России, государственный секретарь при Президенте РФ, первый заместитель Председателя Правительства РФ, заместитель Председателя президентского консультативного совета, руководитель группы советников Президента РФ, руководитель гуманитарного и политологического центра «Стратегия», депутат Госдумы РФ, председатель наблюдательного совета АО «Новотрубный завод» (г. Первоуральск), вице-губернатор Новгородской области по взаимодействию с палатами Федерального Собрания, член Совета Федерации - представитель администрации Новгородской области в Совете Федерации Федерального Собрания РФ, председатель Комиссии Совета Федерации по методологии реализации конституционных полномочий Совета Федерации, член Совета палаты, Комитета по конституционному законодательству, Комиссии по регламенту и организации парламентской деятельности.
В сентябре 2007 г. подал в отставку с должности вице-губернатора Новгородской области. 16 ноября 2007 г. освобождён от сенаторских полномочий по собственному желанию и назначен советником Председателя Совета Федерации.
В период 1990-1992 гг., по общему мнению, Бурбулис играл при Ельцине роль «серого кардинала», определяя принятие многих важнейших решений. Был одним из главных действующих лиц при подготовке Беловежских соглашений, оформивших распад СССР.
Павел Грачёв, генерал армии, командующий ВДВ. Выполнил приказ путчистов о введении войск в Москву, обеспечил прибытие в город 106-й Тульской десантной дивизии, взявшей под охрану стратегически важные объекты столицы. На первом этапе попытки государственного переворота действовал в соответствии с указаниями маршала Д. Язова: готовил десантников совместно со спецназом КГБ и войсками МВД к штурму здания ВС РСФСР. Но уже во второй половине дня 20 августа вместе с маршалом авиации Е. Шапошниковым, генералами В. Ачаловым и Б. Громовым высказал руководителям путча своё отрицательное мнение о плане силового захвата Белого дома. Затем наладил контакты с российским руководством. По его приказу для защиты Белого дома были направлены находящиеся в распоряжении генерала А. Лебедя танки и личный состав. Впоследствии, 23 августа 1991 г. , по указу Б. Ельцина получил пост председателя Государственного комитета РСФСР по оборонным вопросам. По представлению Президента СССР повышен в звании до генерал-полковника и назначен первым заместителем министра обороны СССР (август — декабрь 1991 г.). С января по март 1992 г. - 1-й заместитель главкома Объединёнными Вооружёнными Силами СНГ. Был первым министром обороны РФ, но накануне выборов 1996 г. снят с поста. Далее занимал незаметные, но ответственные посты в отечественном ВПК. В 2007 г. уволен с военной службы. С 2007 г. - главный советник - руководитель группы советников генерального директора Омского ПО «Радиозавод им. А. С. Попова»
Константин Кобец, генерал армии (24.08.1991 г.), доктор военных наук, народный депутат РСФСР (с 1990 г.), председатель Госкомитета по оборонным вопросам (1991 г.), первый Министр обороны РСФСР (1991 г.) – организатор обороны Белого дома, Государственный советник РСФСР по обороне и член Государственного Совета РСФСР (1991 г.), заместитель Председателя комиссии по созданию Министерства обороны, армии и флота РФ (1992 г.), Главный военный инспектор (1992 г.), одновременно с 1993 г. - заместитель, а с 1995 г. - статс-секретарь - заместитель Министра обороны РФ. В октябре 1993 г. подавлял «беспорядки в Москве».
В 1997 г. был снят с должности, уволен из ВС и арестован по обвинению в получении взятки и незаконном хранении оружия. В 1998 г. К. Кобец признал свою вину и был освобождён из-под стражи под подписку о невыезде. В 2000 г. его дело прекращено по амнистии, после чего Кобец заявил о недействительности сделанного им ранее признания своей вины.
Сергей Евдокимов, майор, командир танковой роты в/ч 61896. Уже 19 августа первый со своей ротой (в роте 10 танков) перешел на сторону защитников Белого дома. В дивизии у него была бесперспективная для армейской среды репутация правдолюба. А после августовских событий отношения с командованием дивизии еще больше разладились и он решил уйти из дивизии. С большим трудом С. Евдокимову удалось перейти в конце 1991 г. в Тимирязевский райвоенкомат. Новый и последний министр обороны СССР маршал авиации Е. Шапошников не забыл заслуг С. Евдокимова и в 1992 г., несмотря на то, что тот находился на майорской должности, присвоил ему звание подполковника. Военная карьера закончилась в 2000 г.: 45-летний Евдокимов был уволен на пенсию в связи с выслугой лет. Трудно было найти работу. От безысходности Евдокимов поработал даже похоронным агентом. Сейчас он зам. начальника службы безопасности на одном из режимных заводов Подмосковья. Ни на работе, ни соседям С. Евдокимов о тех августовских днях не рассказывает. – "А зачем? — говорит он. - Чтобы люди пальцем показывали: "О, о, вон герой пошел"? Я этого не люблю."
Виктор Карпухин – генерал-майор, командир группы "А" ("Альфа"), легендарный спецназовец, председатель правления Ассоциации ветеранов войны в Афганистане. В. Карпухин стал бойцом "Альфы" в августе 1979 г. В декабре 1979 г. был одним из руководителей успешного штурма дворца - резиденции президента Афганистана Амина, за что был удостоен звания Героя Советского Союза. В. Карпухин прошел все горячие точки на территории бывшего Советского Союза. 12 лет прослужил в "Альфе", из них 4 года (1978-1991) был ее командиром.
"Виктор Федорович - это эпоха в спецназе России, Советского Союза, потому что он один из немногих, кто получил звание Героя Советского Союза за штурм дворца Амина. Он был первый из спецназа, кто получил звание генерала за успешно проведенную операцию", - рассказывает президент Ассоциации ветеранов "Альфы" Сергей Гончаров. Этой операцией было освобождение заложников в сухумском изоляторе летом 1990 г.: 75 заключенных захватили конвоиров и 3 тысячи оружейных стволов. Операция, спланированная Карпухиным, продолжалась 45 секунд. Бандитов обезвредили, никто из заложников не пострадал.
Боевые товарищи Карпухина говорят, что он никогда не жаловался на судьбу и тем более - на состояние здоровья. Но многие помнят, какое потрясение испытал их командир после августовских событий 1991 г. Тогда его заподозрили в подготовке к штурму Белого дома и уволили из КГБ СССР .
"Он очень переживал, и, думаю, до последней минуты не мог перенести обиду: не за то, что его уволили, а за то, как его уволили. Председатель КГБ СССР В. Бакатин продержал его в приемной, как мальчишку, а потом сказал: ты нам не нужен, уходи", - вспоминает Сергей Гончаров. В 1991-1992 гг. – В. Карпухин руководил службой безопасности Президента Казахстана, с 1992 г. работал в сфере частного детективного бизнеса.
У генерала, прошедшего через пекло афганской войны, было слабое сердце. Он скончался 24 марта 2003 г. на 56-м году жизни в поезде недалеко от станции Орша при возвращении в Москву из Минска с юбилея Белорусской ассоциации ветеранов-интернационалистов. Похоронен на Николо-Архангельском кладбище, где лежат бойцы - офицеры "Альфы" и "Вымпела".
Александр Лебедь, генерал-майор, командир Тульской десантной дивизии. Его нейтралитет во многом способствовал обороне Белого дома. Фактически он прекратил войну в Приднестровье. В июне 1995 г. указом Президента РФ в звании генерал-лейтенанта уволен в запас.
В 1995 г. избран депутатом Госдумы РФ от Тульского избирательного округа № 176. В 1996 г. баллотировался на должность Президента РФ. Занял 3 место, набрав 14,7% голосов россиян. Поддержал Б. Ельцина во втором туре на этих выборах. В 1996 г. указом Президента РФ был назначен секретарем Совета безопасности и помощником Президента РФ по национальной безопасности. 15 июля 1996 г. А. Лебедь назначен Председателем Комиссии по высшим воинским должностям и высшим специальным званиям Совета по кадровой политике при Президенте РФ. Занимая пост Секретаря Совета Безопасности, остановил войну в Чечне. В 1995 г. Лебедь возглавил Общероссийское общественное движение "Честь и Родина", с декабря 1996 г. являлся Председателем Российской народно-республиканской партии. С 5 июня 1998 г. - губернатор Красноярского края и по должности - член Совета Федерации ФС РФ (до ноября 2001 г.). Александр Лебедь погиб в авиакатастрофе в 2002 г.
***
Ушел из жизни главный вдохновитель и организатор победы над ГКЧП, первый Президент РФ Борис Николаевич Ельцин. Как опытный политик, он выжал из победы над ГКЧП для российского народа и для себя лично практически всё, что было возможно в той ситуации.
Борис Николаевич скончался в Москве в Центральной клинической больнице 23 апреля 2007 г. в 15:45 по московскому времени на 77-м году жизни. Смерть наступила в результате остановки сердца. Уверен, что он не унёс с собой никаких тайн.
Это был сильный и открытый человек, уникальная личность. Он сумел сделать то, что ещё никому в мире не удавалось: осуществить в огромной стране мирный переход от социализма к капитализму, задать рыночный вектор развития экономики, посеять семена свободы и демократии. И этого у него никто и никогда не сможет отнять, что бы о нём ни говорили недоброжелатели сегодня.
Социологические исследования, проводимые в России, показывают, что рейтинг Б.Н. Ельцина как политика и Президента РФ среди россиян медленно, но уверенно растёт из года в год. Я уверен, народ будет приносить цветы на его могилу и ставить памятники не только на его малой родине, но и во многих городах и сёлах многострадальной России и за рубежом. Он это заслужил всей своей нелегкой жизнью, отдав свое сердце за будущее своего народа. (рис. После победы над ГКЧП )
Я целиком и полностью согласен с оценкой Б.Н. Ельциным его политической и государственной деятельности: "Главное дело в своей жизни я уже сделал. Россия уже никогда не вернётся в прошлое. Россия теперь всегда будет двигаться только вперёд".